Гражданский контроль и гражданское общество: опыт западных демократий

лютий 2002 року

Виктор Каспрук

Современное гражданское общество невозможно представить без эффективных правовых гарантий социальных приоритетов “гражданственности”

Гражданское общество в странах, которые у нас принято называть странами развитой демократии, находится в состоянии постоянных изменений. Появляются все новые и новые ветви общественных организаций; растут, видоизменяются и ширятся институции, механизмы и традиции жизни общества. В то же время что-то, отжившее свое время, тихо исчезает, уступая место все новым и новым формам общественной жизни. При этом само гражданское общество стран развитой демократии приобретает все более и более совершенные формы, становится все боле приспособленным к нуждам как всего общества, так и каждого гражданина (попросту говоря – человека) в отдельности. Такие общества напоминают уютные острова с обкатанными в гальку камнями на пляжах, острова поросшие разнообразной растительностью, укрывающей под своими сводами мириады обитателей.

В то же время молодой остров украинской демократии, исторически входящий в постсоветский архипелаг, напоминает скорее некое вулканическое новообразование с неизбежной угловатостью форм, острыми камнями на берегу и с полным отсутствием комфорта для растительной и животной жизни. Попытаемся же рассмотреть и, быть может, чуть-чуть понять – что же со всем этим делать и чего ожидать?

Итак, цивилизованные общества стремительно движутся вперед, при этом каждые два года удваивая объем накопленных знаний и изменяя все и вся, в том числе и самих себя. Электронные (базирующиеся на возможностях Интернета) общественные организации, электронные министерства и целые правительства, электронные государственные институты и электронное государство в целом – все это там, в странах развитой демократии, становится реальностью прямо на глазах. Связь между государственным механизмом и обществом становится не только все более адекватной, но и удобной и мгновенной. Правительство и государство все более становятся лишь одним из видов общественного сервиса. Здесь сравнивая между собой «их» и «нашу» модель общества можно и вовсе потерять ориентиры. И дело здесь не только лишь в разнице уровней развития национальной сети всемирной паутины – Интернета.

Хотя наши 2% пользователей этого механизма второй грамотности по сравнению с порядка 50% в странах западной Европы и Северной Америки – тоже серьезный показатель. Особенно если учесть, что и продвинутые наши 2% пользуются каналами связи, которые в имеют пропускную способность ниже в 30-100 раз – то есть также остали в сети Интернет лет эдак на пять, что в офлайне (то есть в обычной жизни) соответствует примерно 10-25 годам отставания. Дело скорее в том, что «их» и «наше» общества имеют разный уровень структурного развития и находятся на разных уровнях развития исторического.

Западная модель гражданского общества

Государство, украинское в том числе, является центральным институтом политической системы. В его деятельности концентрируется основное содержание политики, его взаимоотношения с индивидом, по сути составляют основу политической истории человечества. Понимание сути взаимоотношений индивида и государства в прошлом, с одной стороны, дает возможность объяснить смысл происходящих в начале ХХІ века глобальных перемен, а с другой – предсказать, хотя бы приблизительно, общее направление развития гражданского общества. Влияние Западной цивилизации на глобальные процессы современного мира неоспоримо. Новое понимание государства не стало следствием некого общемирового эволюционного процесса, а явилось заслугой исключительно Западной цивилизации на определённом этапе её развития. До глобальной экспансии европейской культуры государства традиционного, а точнее незападного типа, господствовали почти повсеместно. Таким образом, лишь с установлением фактической гегемонии одной, а именно Западной цивилизации, можно говорить о формировании нового, господствующего подхода к пониманию гражданского общества, где индивид подчиняется только формальной системе институтов, а не группе людей, частью которой он и является и от которой всецело зависит.

В гражданском обществе индивид получает правовую самостоятельность. Это выразилось в осуществлении идеи правового государства, для которого характерны следующие основные принципы:
– правовое равенство граждан;
– всеобщность права;
– мировоззренческий индивидуализм. Ответственность каждого за своё благополучие;
– ограничение свободы индивида правами и свободами других людей;
– развитое гражданское общество (партии, гражданский контроль, профсоюзы, группы интересов);
– разделение властей;
– ограничение сферы деятельности государства охраной прав и свобод личности, общественного порядка; созданием правовых механизмов для хозяйственной деятельности.

Принципы индивидуальной свободы, равноправия и невмешательства государства в социально-экономические отношения предоставили индивиду права и свободы без реального их обеспечения. В итоге “дикий капитализм” вызвал такие негативные явления как монополизм, кризисность экономики и жёсткая система эксплуатации, что привело к новому расслоению общества – экономическому. В результате фактическая свобода индивида стала опосредоваться его классовой принадлежностью. Период минимальной зависимости индивида от государства привёл к такому классовому противостоянию, что в ряде стран утвердились режимы, стремящиеся покончить с внутриобщественными противоречиями путём полного поглощения общества государством. Однако попытка полного подчинения интересов индивида общественным, т.е. государственным интересам, не удалась. Эгоистические начало человеческой природы привели в итоге к новому расслоению общества (чиновники – народ) и полному бесправию индивида перед всесильным государством.

Кроме того, слабость экономической базы тоталитарных режимов обусловила их проигрыш более развитым в этом отношении странам с рыночной экономикой. Слабость модели правового государства и реальная угроза установления тоталитарных диктатур подтолкнула Запад к пересмотру государственной политики. С середины 30-х годов государство начинает всё активнее вмешиваться практически во все сферы общественной жизни, естественно, не в тоталитарных масштабах. Итогом этого стало появление в начале 60-х годов действующей модели социального государства (государство всеобщего благоденствия), где гражданский контроль в разных его формах достиг решающих значения. Его функциями стали:
– перераспределение национального дохода в пользу наименее обеспеченных слоёв населения;
– политика занятости и охраны прав работников;
– социальное страхование;
– поддержка семьи и материнства;
– обеспечение широкого доступа населения к образованию, здравоохранению и культуре.

В социальных гражданских обществах Запада в этот период не только ликвидируются общенациональные классовые противоречия, но и размывается сама классовая структура общества. Фактически, современное государство на Западе бесклассово благодаря своей энергичной социально-экономической внутренней политике – особенно это касается скандинавских стран, и в первую очередь – Швеции. Более того, поддерживаемая государством идеология равных прав внушает гражданам уверенность во всеобщем равенстве и гармонии интересов. В определённой мере это соответствует истине. Социальное неравенство хоть и сохраняется, но максимально смягчено, так что ни о какой масштабной классовой борьбе не может быть и речи. Повышение общего благосостояния населения стран Запада и культ потребительства до предела снизили политизированность масс, что отразилось на массовых политических партиях, чья численность резко упала, а членство стало менее формализованным. На смену борьбе партий пришла борьба групп интересов, носящая менее публичный характер.

Свобода от государства или свобода в государстве?

Политическая система проявляет себя главным образом во взаимоотношениях государства и общества. Многие сегодняшние проблемы Украины, как внутренние, так и внешние, являются следствием неполадок в этих взаимоотношениях. Речь идет о жизнеспособности политической системы, ее умении создать фундамент для осмысленной жизни в обществе и естественного, непринужденного развития. За всю историю Украины ни разу не удалось построить такой фундамент. Она была образованием, в котором общество выполняло задачи, спущенные сверху, то есть работало для достижения целей государственной элиты или любой группы, объявившей себя авангардом. Демократия же, наоборот, подчеркивает, что источником развития является инициатива снизу, изнутри общества.

Существует несколько механизмов, при помощи которых обеспечивается возможность влияния общества на государство. С учетом того, какие механизмы преимущественно используются, можно условно выделить два типа демократии – представительский и партисипаторный. При демократии представительской граждане обладают, как минимум, избирательным правом и, следовательно, имеют возможность сменить власть, при необходимости прибегнув к помощи конкурирующей политической элиты, обещающей проводить угодную избирателям политику.

Партисипараторная демократия невозможна без развитой толерантной гражданской культуры, действенного, независимого от государства гражданского общества и гражданского контроля, а также конструктивной позиции государства и властей в отношении деятелей гражданского общества и соответственно общественного гражданского контроля. Такая система должна обеспечить обществу прямые каналы влияния и возможности контроля над принятием решений в делах, касающихся граждан страны. Обычно в западных демократиях присутствуют – в различных комбинациях – черты обоих типов. Для действующей демократии недостаточно создания представительных институтов власти. Важной составляющей развитой и действенной демократии считается гражданское общество. Именно этого звена часто недостает в поставторитарных системах.

В принципе, речь идет о разнице между массовым обществом и плюралистическим обществом. Массовое общество не способно контролировать действия государственных властей, несмотря на наличие формальных путей воздействия, таких как избирательное право. Основные принципы правового государства, такие как защита граждан от произвола властей, равноправие граждан перед законом, могут быть провозглашены, то есть формально гарантированы, но на практике они могут нарушаться. В свою очередь, общество с плюралистической системой ценностей состоит из групп людей, эффективно организованных в соответствии с их материальными или духовными интересами. Через эти группы общество может следить за действиями властей, критиковать их.

Несмотря на несовершенство механизмов правового государства – систем, гарантирующих гражданам защиту от произвола властей, можно сказать, что Украина, по крайней мере формально, отвечает минимальным критериям представительской демократии, что и признается Западом. У страны есть одобренная всенародным голосованием Конституция, регулирующая разделение власти, регулярно проводятся свободные выборы Президента и состава парламента.

Есть также многопартийная система, свобода слова и относительно свободные СМИ, поддающиеся, правда, влиянию со стороны различных власть предержащих группировок. Однако от демократии западного типа, в которой объединены элементы представительской и партисипаторной демократий, по всей видимости, Украина по-прежнему далека. Создание толерантной и плюралистической гражданской культуры, действенного гражданского общества, действенного гражданского контроля и конструктивных отношений между гражданским обществом и государством, одним словом, создание демократической политической культуры на обломках советского режима в Украине оказалось более сложным процессом, чем во многих других посттоталитарных странах с аналогичным развитием.

Отношение граждан к закону и власти в Украине традиционно строилось на недоверии, и многие действия современного украинского государства это недоверие оправдывают. Справедливости ради надо отметить, что нынешняя украинская Конституция установила рамки для действий государства в отношении общества, в частности обеспечила основные гражданские права, права человека и национальных меньшинств. Однако в ней по-прежнему не находят отражения такие понятия, как общественный контроль за действиями властей или активная роль гражданского общества.

Существуют разные мнения о том, как скоро и насколько удачно украинская политическая культура сможет удовлетворить условиям действенной демократии. Многие исследователи считают, что западную политическую культуру еще долго не удастся приспособить к украинской действительности, где традиционная политическая культура довольно консервативна. По мнению других, в Украине наряду с авторитарной политической культурой всегда существовала альтернативная, демократическая или либеральная политическая культура. Третьи подчеркивают, что, хотя последнее из указанных мнений частично справедливо, всегда доминировала авторитарная политическая культура, а демократическая лишь изредка проявляла себя вспышками общественного недовольства действиями властей.

Развитие гражданского общества не уменьшает роль государства

Бурное развитие гражданского общества иногда вызывает представление о будущем практически лишенным государственного влияния, когда слабые, имеющие минимальное влияние государства уступают место мощным неправительственным группам, провозглашающим новый, благородный гражданский порядок. Такое представление – заблуждение. Институты гражданского общества и гражданского контроля могут быть значительно более эффективными в корректировке государственной политики, если у государства есть соответствующие полномочия по проведению и урегулированию таковой.

Эффективная работа неправительственных групп интересов фактически сводится не к ослаблению, а к усилению возможностей государства. Характерный пример этому американская политика по защите окружающей среды. Гражданская активность и гражданский контроль в этом вопросе натолкнула правительство на мысль создать государственные отделения по защите окружающей среды, выработке соответствующих законов, механизмов осуществления соответствующей политики. Ничто не наносит большего вреда развитию гражданского общества, нежели слабое государство. В Восточной Европе, гражданское общество с 1989 года сделало большой шаг вперед в тех странах, где правительства доказали свою компетентность и способность к действию, например в Польше и Венгрии, и по-прежнему отстает в развитии в странах с неэффективным, некомпетентным правительством, например в Румынии и Болгарии.

За исключением диктаторских режимов, государство может играть ценную роль в развитии здорового гражданского общества. Это достигается путем установления ясных осуществимых правил игры для неправительственного сектора, создания налоговых стимулов для финансирования некоммерческих организаций, выработки стратегии взаимодействия с общественными организациями. Гражданское общество может и должно бросать вызов, раздражать, и даже, время от времени, противостоять государству. Но гражданское общество и государство нуждаются друг в друге и, в идеальном варианте, они развиваются вместе, в тандеме, а не за счет друг друга.

«Кастовая» демократия в Украине

Несмотря на то, что Украина за годы независимости довольно далеко продвинулась по пути демократического развития, все же эта своеобразная демократия есть не что иное, как «кастовая демократия», которая, по сути, является преимущественно реализациею власти имен и званий. При «кастовой демократии» отсутствуют сколько-нибудь ощутимые намеки на становление гражданского общества и гражданского контроля за властью. Кастовый контроль над общественными ресурсами формирует у граждан Украины социальный алгоритм, направляющий людей не по пути профессиональной реализации, а по пути приобретения черт кастовой принадлежности. Возможно, украинским гражданам импонирует подобная формация. Возможно, в силу еще размытости межкастовых границ, у граждан сохраняется заблуждение оказаться в наиболее выгодной привилегированной касте.

К разочарованию этих граждан приходится констатировать, что главенствующие в иерархии касты не только не имеют «вакансий», но и «перенаселены». Тот процесс, который по недоразумению называют политической борьбой, по существу является способом касты избавиться от «лишних» людей. Борьба за место в партийных списках доказывает, как «вылетевшие» из списка немедленно образуют собственную кастовую династию, подобно поведению некоторых «простейших» неспособных существовать автономно, а только в границах колонии-касты.

Представленные в кастовой демократии мировоззренческие краски только вследствие проявлений нездоровой фантазии можно назвать «политическим спектром». Современные политические группировки в Украине являются ничем иным, как плодами инцеста внутри первичных коммунистических ячеек. Естественно, что КПУ, наиболее «близкая» прародительской кастовой семье, функционально более жизнестойка, нежели ее кровные родственники. Попытки украинских правых скалькировать западную демократию и вовсе унылы и неубедительны. Когда украинские «правые» рассуждают о британском консерватизме, скандинавском социализме или клерикальном прагматизме Германии и отчасти США они упускают из виду самый существенный вопрос западной демократии: вопрос цены власти. Вопрос, сколько должен платить гражданин за существование демократии, чтобы оставаться в пространстве экономического преимущества перед государством.

Украинский политический спектр, по-видимому, не дает себе отчет относительно цены собственного существования. Очевидно и то, что в рамках «кастовой демократии», смена правительства, Президента, выборы и т.п. не повлекут за собой сколь-нибудь существенных перемен в украинской жизни. Налицо отсутствие психологически устойчивого гражданского общества и, соответственно, гражданского контроля за властью. Население Украины деморализовано и плохо себе представляет реальную цену, как власти, так и своей жизни, своему труду.

«Кастовая демократия» – принципиальный сторонник замкнутых систем и изоляционизма. Главенствующие касты монопольно и тотально контролируют коммуникации. «Кастовая демократия» в Украине требует новой религии, и ни одна из существующих конфессий не смогут отвечать требованиям кастовой религии. Кастовая религия пробудит у граждан веру в потребительский индекс, «корзину», и вокруг этой священной «корзины» касты устроят свои тотемные танцы, которые по недомыслию будут называть политической жизнью Украины.

И если существование современного гражданского общества невозможно себе представить без эффективных правовых гарантий социальных приоритетов “гражданственности”, то это означает, что речь идет о Конституции и конституционализме. Ведь именно этот, впервые появившийся в мире в XVIII веке правовой источник прямо нацелен на поддержание прав человека и общей гражданской свободы в их взаимообусловленном противостоянии государственному патернализму и бюрократической экспансии. Можно сказать, что именно с этого времени можно проследить тенденцию гражданского контроля в общественной жизни.

С другой стороны, главной внутренней идеей гражданского общества является фундаментальная идея свободы человека. Можно сказать, что речь в данном случае идет о проблеме конституционных гарантий нестесненного гражданского дискурса, общественного диалога по основным проблемам современности, который тем и ценен, что это диалог и дискурс свободной общественности, имеющей собственные, не совпадающие с государственными, интересы.

В Украине обращение к данной проблеме неоднократно вызывало резонансный интерес в обществе. Так еще в начале 2001 был подготовлен законопроект Закона Украины «О гражданском контроле», а группа правоведов-интеллектуалов подготовила модельный проект Закона Украины “О гражданском контроле за государственной деятельностью”. Эти правовые документы наглядно демонстрируют возможности юридической институционализации приемлемого для Украины режима взаимоотношений гражданского общества и государства. Смысл данных отношений, в конечном счете, сводится к простому тезису: даже наилучшее правовое государство – это слуга, подчиненный субъект, а не хозяин гражданского общества. Однако законодательные изменения, увы, не спешат к воплощению.

Государственные структуры редко подвергаются ревизии и коренным преобразованиям, обеспечивая, тем самым, стабильность государственного управления на протяжении жизни многих поколений. Политические структуры негосударственного управления также стабильны, однако нацелены не на безопасность, порядок и защищенность, а на свободную инициативу, плюрализм и терпимость, ибо именно этими свойствами политическая активность гражданского общества существенно отличается от политической активности государства.

Гражданский контроль – с оглядкой на Запад

В западном обществе гражданский контроль возник как дополнительный инструмент государственного регулирования общественных отношений. Государство почувствовало свою неспособность решать общественные проблемы прежними механизмами, как на национальном, так и на региональном уровнях. Столкнувшись с реальной угрозой безопасности страны, оно как бы сказало своим гражданам: “Хотите решать свои проблемы – решайте их сами, мы же постараемся не слишком вам мешать”. Причем, обеспечив на государственном уровне организационную и финансовую поддержку создания новых социальных институтов гражданского контроля. Ключевым элементом этой системы была “уступка власти”, в том числе финансовых ресурсов, в решении социальных проблем местного сообщества.

Гражданский контроль стал эффективным механизмом перераспределения материальных ресурсов и направления их на решение наиболее злободневных социальных проблем. Его появление можно назвать “социальной революцией”… Немаловажно и то, что общественного контроля с самого начала органично сочетала в себе традиционную опору на индивидуализм и стремление к успеху с приверженностью к христианским ценностям, в частности, – “помощь ближнему”. Отметим, что гражданский контроль возник в обществе, где механизмы участия населения в общественной жизни уже сложились. И включенность личности на разных уровнях в решение проблем местного сообщества была достаточно велика. Важно и то, что инициатором создания общественного контроля выступило само государство, в этом заинтересованное. Оно же обеспечило необходимые условия для полноценного развития гражданского контроля.
Украинское постсоветское государство утратило многие атрибуты тоталитарной власти, но, по сути, во многом осталось “советским”.

Контроль над обществом утратил партийный признак и деидеологизировался. Однако серьезных изменений во владении собственностью не происходит, борьба за ресурсы носит клановый характер. Основная цель “рыночных реформ” – провести наиболее бескровное перераспределение ресурсов и собственности с учетом новых групп влияния. Занимаясь переделом собственности как самым насущным делом, власть относится к остальным проблемам лишь в той степени, в какой эти проблемы угрожают ее физическому выживанию.

Признавая за гражданским контролем роль “точной подстройки” во взаимоотношениях общества с государством, мы должны отметить, что в Украине не сложилось устойчивой демократической традиции участия всех слоев и групп населения в решении вопросов общественного развития. Общество и власть существуют параллельно, независимость последней от общественного мнения и позиции населения почти абсолютная. Огромные ресурсы общественных организаций в сфере защиты общественных интересов требуют к себе очень осторожного отношения. Поэтому все пробы общественных организаций подменять гражданским контролем правовую систему и взваливать на себя роль толкача и арбитра во взаимоотношениях с местной властью без выяснения принципиального отношения к госструктурам – чревато потерей кредита доверия со стороны населения. Ведь как бы то ни было, производить “точную подстройку” системы не имея самой “шкалы настройки” затруднительно.

К власти же можно относиться двояко: либо мы с ней, либо нет. Общественные организации в Украине имеют тенденцию стать частью государственной машины, добросовестно дублируя все ее изъяны. Если же они не желают интегрироваться в государственную систему, то нужно четко определить свою допустимую дистанцию сотрудничества и думать о том, каким образом влиять на государство с этой дистанции. Сегодня общественным организациям надо отдавать себе отчет: говорить о создании полноценного гражданского контроля в Украине довольно проблематично. Государство к этому не совсем готово. И пока с его стороны нет ни малейших признаков признания механизмов учета интересов общества на всех уровнях. Полноценный гражданский контроль в обществе ” – непременный атрибут действительно демократического общества. Но в Украине пока такого общества нет, и власть не очень заинтересована в его создании.

Существование гражданского общества без гражданского контроля невозможно

Необходимость существования в гражданском обществе органов гражданского контроля трудно оспаривать. Все известные человечеству формы организации социума на любом его уровне не просто предполагают, но и требуют контроля. Любое фермерское хозяйство, производство, государство в целом – всем необходимый учет и контроль. Тем более, как только контроль перестает быть объективным, сразу же намечаются тенденции развала. Так было всегда и все времена. Нынешняя социальная потребность в возникновении общественного контроля обусловленная практически полным отсутствием механизма контроля над действиями власти в Украине.

Лидеры «кастовой демократии» в независимой Украине за последние годы сделали все возможное, чтобы подчинить себе или вообще уничтожить механизмы контроля, которые еще оставались из прежних времен. Выходит, что чем больше у власти удастся оторвать, тем в последствии меньшим образом будешь подлежать контролю и, соответственно, и наказанию. Поэтому столь важен контроль общества, за действиями власти, дающий гражданам возможность пользоваться высокой степенью коллективного контроля над правительственными решениями, осуществляемым то ли непосредственно в ходе собраний граждан, то ли косвенно через избранных ими представителей.
Весь опыт последнего украинского десятилетия наглядно доводит, что перейти к гражданскому обществу можно лишь через общественный контроль над властью самого общества.

Существуют разнообразные формы проявления общественной активности, которые изменяют одна одну в зависимости от степени благосостояния общества и формы отношений в тандеме “народ-власть”. Сегодня потребность в общественной активности закономерно должна осуществляться через общественные образования гражданского контроля. И вполне очевидно, что понятие гражданского общества – это значительно большее, чем лишь проблема подконтрольности власти. Создание института общественного контроля – это попытка построения в обществе демократических институтов, которые не будут подконтрольны власти. Такой гражданский контроль со стороны общества лишь подстегнул бы власть и стимулировал ее ощутить ответственность за свои действия и обещания. Возможно, сейчас, как никогда раньше нужен общественный контроль за деятельностью власти.

Основными принципами его может быть: признание приоритета прав и свобод человека и гражданина, социальная справедливость и гуманизм, законность, гласность деятельности общественного контроля, взаимная ответственность государства и гражданина.

Гражданский контроль в гражданском обществе способен создать условия для подконтрольности государства обществу, ответственность органов государственной власти и должностных особ перед гражданином и обществом, развитие внесудовой защиты прав и свобод граждан. Гражданский контроль и гражданское общество понятия неотделимые друг от друга и в условиях современной украинской действительности лишь они способны привести наше общество к правовому и демократическому государству.

Эволюция демократии и инструменты реализация ее современной модели в Украине.

Модерный джин современности – Интернет приотворил для нас дверь в новые измерения бытия. Человечество бесповоротно вступило и приняло у себя новую стихию – стихию информации. Это в следующие десятилетия будет иметь (и уже, собственно, имеет) не менее фундаментальные следствия, чем вступление человечества на рубеже ХІХ и ХХ столетий в мир субатомного измерения бытия с квантовой механикой и теорией относительности.

Мир отныне становится все большее и большее информационно связанным. Становится через эту связность все большей мерой единым целым. Информация таким образом возникает уже в ином своем качестве – как независимый, общедоступный а потому – публичный фактор и ресурс современной цивилизации. И здесь наблюдается очень интересное следствие подобной эволюции роли информации, следствие, которое выходит далеко за границы Интернета и, даже, компьютерных технологий вообще. Дело в том, что информация по своей сути равна власти. Этот факт сегодня подтвержден даже формальной теорией управления, не говоря уже о сугубо литературных исследованиях господина Макиавелли и его последователей.

Впервые за всю историю человечества технический прогресс зацепил не среднего гражданина, а носителей и реализаторов власти – властьимущих. Публичность и общедоступность информации, учитывая упомянутую тождественность информации и власти, означают публичность и общедоступность самой власти. Так же, как в начале индустриальной эпохи новые индустриальные инструменты – станки – сделали архаическими и ненужными работу многих ремесленников, новый инструмент информационной эпохи – Интернет ставит под угрозу существования ремесленников от власти.

Можем вспомнить в какую форму вылилось сопротивление вычеркнутых техническим прогрессом тогдашних промышленных специалистов. Общеизвестные с школьной истории восстания лионских ткачей, движение луддитов, крушаих станки, – это лишь отдельные страницы пережитой обществом грандиозной исторической драмы. По аналогии с минувшим можем отметить, что историческая драматургия современного общества состоит (и будет состоять в ближайшие десятилетия) в противостоянии общества и власти в информационной плоскости. Интернет, информационные технологии в целом, вместе с средствами массовой информации, которые сегодня также все большее трансформируются в сторону интеграции с интернетовскими и другими современными информационными технологиями, являются фронтом, который разделяет противников этого новейшего противостояния.

Подтверждение этой исторической драмы современности лежит практически на поверхности событий. Как известно из той же формальной теории управления, одновременно существуют два информационных потока власти – прямой (от субъекта управления к объекту) и обратный информационный поток (от объекта к субъекту), соответственно. Именно такие информационные потоки существуют в паре партнеров-оппонентов исторической социальной драмы современности, которыми являются общество и власть. В этой драме общество и власть выступают в роли субъекта и объекта одновременно. В паре власть-общество субъектом является власть, а общество объектом, в паре общество-власть – наоборот. При чем, прямая информационная связь первой пары является обратным для второй пары, то же верно и для второй пары. Понятно, что каждый из оппонентов из вполне эгоистических соображений заинтересован в усилении собственного прямого канала управления и в ослаблении соответствующего информационного канала другой стороны.

Присмотритесь к действиям отечественной власти. Нельзя сказать, что власть является идейным противником информационных технологий. Там где информатизация касается усиления собственного управленческого информационного потока, например, введения налоговых идентификационных кодов, электронных удостоверений личности или компьютерных систем идентификации лиц, властные структуры являются поборниками прогресса. Совсем иначе выглядит позиция власти относительно информационных потоков обратных. Эти потоки власть желает ограничить или, в крайнем случае, взять под контроль. Попытка достичь законодательно закрепленного права на перлюстрацию телефонных сетей и Интернета, давление на все СМИ служат выразительной иллюстрацией к действиям власти в информационном противостоянии с обществом и отдельными гражданами.

Общество не остается (и не может оставаться ни в коем разе!) пассивным в этом противостоянии. Введение идентификационных налоговых кодов имело значительное сопротивление в разных общественных прослойках. Именно это сопротивление стало тем фактором, который содействовал намного более обдуманному и гуманному проведению внедрения этих кодов.

Перечисленные действия общества в информационном противостоянии с властью касались преимущественно контроля над информационными потоками оппонента. Относительно усиления собственного прямого информационного влияния на власть, то здесь дела у отечественного социума складываются далеко не наилучшим образом. По крайней мере пока что. Строя отечественную модель демократии меньше чем десятилетие, мы, по понятным причинам, не имеем традиционной доинформационной ее модели, работающей ныне в подавляющем большинстве стран, которые принято считать цивилизованными.

Страны, которые выстраивают у себя новейшую модель демократии информационной эпохи являются странами давней традиционной демократии и могут опираться на старую модель к завершению новой. Мы не можем сегодня реально взять в собственных построениях как образец традиционную демократическую модель, поскольку она уже не является эффективной, а потому – социально (и экономически) дорогой. Не можем мы скопировать и новейшую модель демократии – ее еще просто не существует. Реально лишь перенять передовой опыт самого построения, некоторые технологии и общие закономерности. Строить собственную демократию придется исходя из реальных возможностей и существующего состояния общества и государства.

Что же подсказывает опыт передовых демократий информационной поры? Первое что бросается в глаза и что следует отметить, то что СМИ новейших демократий, интегрированные с разными новейшими технологиями (не только интернетовскими), превратились на не только ведущие а и, фактически, единые системы обслуживания информационных потоков общества. СМИ превратились из четвертой власти “так сказать” в настоящую четвертую власть. Настоящую, поскольку уровень охвата потоков информации отвечает уровню властности, а уровень потоков современных СМИ является лидирующим, если не монопольным. СМИ стали реальным социальным инструментом власти.

Платформой реализации современных СМИ стал Интернет и современные средства коммуникации. Значение в этом разрезе Интернета состоит не только в его всеохватывающих возможностях, хотя и здесь у него просто нет конкурентов. Главное его значение во всеобщей интерактивности – способности осуществлять настоящую дво и многостороннююю связь в реальном времени. При чем связь не только в понимании информационно-обменном, но и в понимании операционном – возможности осуществлять разнличные социальной операции (властные в том числе) мгновенно, прозрачно и объективно (подконтрольно и по заведомо определенным правилам). Это означает конец чиновничьему своеволию и большинству чиновничьих должностей. Это, собственно, и означает реализацию публичности власти и переход ее из областей субъективно-обозначенных в объективно-закономерные пространства. Законы властных процессов с ХХІ столетия затем становятся настолько же определенными, как и законы всемирного тяготения с столетия ХVІІІ.

Второе, что бросается в глаза при изучении опыта информационных демократий, это то, что СМИ информационной эпохи есть не только улучшенным вариантом старых СМИ на количественному равные, даже с учетом интерактивных и всеохватывающих возможностей Интернета. Все большей и большей мерой СМИ своими каналами социальной связи транслируют качественно новый уровень информации – знание. Это также целиком закономерный процесс, поскольку информация имеет значимость лишь в контексте соответствующей действительности модели, которая имеет практическую ценность в актуальном времени и просторные – “здесь и теперь”. Общество не может воспринять, обработать и усвоить тот огромный объем просто информации, который могут предоставить современные СМИ новейшими каналами коммуникации. Нужный специализированный посредник, способный осуществить сервис – переработать эти безграничные информационные потоки на реально осязаемые и жизненно значимые знания.

Фактически СМИ выполняет функцию общественного консалтинга – новейшего сервисного механизма управления любыми организациями, обществом в том числе. В новом качестве СМИ из средств массовой информации превращаются в, фактически, средства передачи социально-значимых актуальных .
Третье, что определяет суть информационных демократий, это то, что осталось в наследство от традиционных демократических моделей и, собственно, определяет самую суть демократических моделей – социальные механизмы и инструменты. Интернет и СМИ являются техническими механизмами и инструментами осуществления информационной демократии, которые делают потенциально возможным утверждение моделей демократии информационной эпохи – есть необходимым условием реализации новейших демократических моделей. Социальные механизмы и инструменты демократии реализуют эту заложенную потенцию у жизни, именно их наличие есть уже достаточным условием реализации упомянутых информационных демократий. Особую и важнейшую роль среди таких механизмов и инструментов сыграют средства общественного влияния на властные процессы и средства общественного контроля. И вот почему.

Если взять другой важный социальный механизм демократии – партии, то он ориентирован преимущественно на поляризацию общественных сил, их концентрацию и лишь потом – реализацию этой поляризованной и концентрированной общественной энергии в процессах общественного управления. Нетрудно отсюда понять, что партийному механизму присущие следующие качества:
– преобладающая ориентированность на доинформационные, устаревшие модели общественного управления, поскольку концентрация и поляризация общественных сил есть продолжительным процессом и не может происходить в реальном времени (по крайней мере в нынешних партийных моделях);
– механическое смещение во время поляризации и концентрации истинных общественных ожиданий и вкусов – руководящих импульсов общества (определенное насилие над обществом);
– существенное смещение во время поляризации и концентрации вкусов и ожиданий отдельного конкретного гражданина – его собственного управления (насилие над волеизъявлением отдельного лица).

Нетрудно отсюда понять, что нынешнюю партийная модель демократии с большой натяжкой можно считать демократической. Еще меньшей мерой она вписывается в модель информационной демократии, то есть является социальным механизмом минувшей доинформационной эпохи. Модели публичной власти и прямой (неискаженной смещениями) демократии требуют других, современных социальных механизмов, которые в своей реализации не совершают насилия ни над обществом в целом, ни над отдельным лицом – гражданином. Организации общественного волеизъявления и общественного контроля на сегодня как можно лучше выполняют эту функцию, поскольку они, в отличие от партийных, направления и оперативно связывают общество и власть. При этом не происходят смещение и другие искажения общественного волеизъявления. Общественное волеизъявление и контроль как можно лучше, также, стыкуется с новейшими техническими механизмами информационной демократии – СМИ, базирующиеся на современных коммуникационных Интернет-технологиях. Если сформулировать вывод коротко то Интернет + общественное волеизъявление и контроль = демократия информационной эпохи.

Что же реально украинское общество имеет на сегодня? Недоразвитые партийные социальные механизмы, может это и на лучшее – с стратегической точки зрения. Еще недоразвитые (к сожалению) современные СМИ и Интернет, тем не менее и первые и второй бурно, опережающими среднемировой уровень темпами развиваются (большой плюс). С механизмами общественного волеизъявления и контроля также (к сожалению) не густо.

Украине нужны новые, более мощные общественные инструменты и механизмы. В первую очередь, как мы смогли убедиться, это касается механизмов и инструментов реального гражданского контроля. Жизнь их спешно требует. Именно из момента их внедрения украинское общество сможет вступить в эпоху развития, возрастание и процветание. Создание этих факторов общественной жизнеспособности – признательное и благородное дело, дело достойная новейших героев Украины.

Advertisements
Опубліковано у Uncategorized | Теґи: , , , , , , , , , , , , , , , . | Додати в закладки: постійне посилання на публікацію.

Залишити відповідь

Заповніть поля нижче або авторизуйтесь клікнувши по іконці

Лого WordPress.com

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис WordPress.com. Log Out / Змінити )

Twitter picture

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Twitter. Log Out / Змінити )

Facebook photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Facebook. Log Out / Змінити )

Google+ photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Google+. Log Out / Змінити )

З’єднання з %s