Тайвань: Ахиллесова пята Китая?

15 липня, 2013 ▪ сайт “Український тиждень”

Виктор Каспрук

Китайский правозащитник Чэнь Гуанчэн вернулся в США после восемнадцатидневного визита в Тайвань, во время которого он посоветовал тайванцам твердо стоять на принципах демократии, ибо их существование опровергает утверждение Пекина, что демократия не подходит для китайского мира.

Вопрос воссоединения Тайваня с Китаем – болезненная проблема для КНР. Ведь, несмотря на то, что связи Тайваня с Китайской Народной Республикой постоянно растут, Тайвань является демократическим обществом. И этим он принципиально отличается от материкового Китая.

Если рассмотреть своеобразный геополитический треугольник Китай-Тайвань-США, то КНР считает, что Тайвань является частью Китая. Тайванцы думают, что они независимы. Соединенные Штаты признают Тайвань как часть Китая, но защищают его от возможного вторжения КНР.

Большинство других стран придерживаются позиции Америки. Они хотя и признают суверенитет Китая над Тайванем, но одновременно имеют дружеские контакты с Тайванем и успешно торгуют с ним.

Можно ли решить эту застарелую проблему? Очевидно, лучшим способом будет спросить самих тайванцев – хотят они быть частью Китая? Ведь в XXI веке в цивилизованных обществах именно таким образом принято решать острые вопросы.

Несмотря на то, что Пекин уже давно стремится раз и навсегда закрыть «тайваньскую проблему», фактор США и международные правила игры пока сдерживают КНР от резких шагов.

В то же время, несмотря на международное признание суверенитета Китая над Тайванем, Тайвань имеет свое собственное правительство и свою мощную экономику. Тайваньские инвестиции приветствуются в мире. А тайваньские граждане путешествуют по всему миру с паспортами своей страны. И очень сомнительно, что они готовы добровольно лишиться своего права жить так, как они этого хотят.

С другой стороны, Китай не имеет никаких юридических прав на Тайвань. Послевоенные договоры не определяли суверенитет КНР над Тайванем, и Пекин даже не был участником подобных договоров. А согласно международному праву территории можно передать от одного государства к другому при условии подписания и ратификации договора. И только в таком случае его выполняют.

А значит, жители Тайваня имеют законное право на самоопределение, закрепленное в международном праве. И никакая другая внешняя сторона, как США, КНР или даже Секретариат Организации Объединенных Наций, согласно нормам международного права, не может определять статус Тайваня. Это могут сделать только сами тайванцы.

Собственно говоря, Пекин, поэтому и не «педалирует» проведение референдума на Тайване по вопросу воссоединения с КНР, поскольку рассчитывает на то, что в долгосрочной перспективе экономическая взаимозависимость и все более тесные отношения Тайваня с Китаем поощрят мятежный остров перейти под коммунистическое руководство.

Тайцы же не готовы отказаться от своей автономии, отступиться от западного стиля жизни в демократической и свободной стране. Отказаться от свободы слова, свободной прессы и возможности читать, смотреть и слушать то, что ты хочешь, и говорить то, что ты думаешь.

Парадоксальность этой ситуации в том, что именно Гоминьдан, который в свое время пытался не допустить прихода к власти коммунистов, теперь считает чуть ли не своей миссией объединить Тайвань с Китаем.

Проблема заключается еще и в том, что, как показал последний опрос общественного мнения, большая часть тайцев выступает против такого воссоединения, но именно это и несет опасность. Потому желание президента Ма Инцзю и Гоминдана расходятся с желаниями народа Тайваня.

Воссоединения тогда имело бы смысл для Тайваня, если бы люди в Китае имели одинаковый с ними уровень образования и свободы, что в ближайшее время совершенно не просматривается.

Однако для китайской диаспоры в регионе Юго-Восточной Азии подобное присоединение имело бы смысл. Ведь это позволило бы в дальнейшем создать подобие виртуального неформального Большого Китайского Союза территорий, где проживает большое количество китайских общин. Вместе с наиболее «закитаизированными» Сингапуром, Малайзией и Индонезией. А это позволило бы Пекину через многочисленных китайские диаспоры влиять на руководство этих стран.

Если попытаться представить гипотетически альтернативную китайскую историю, по которой Гоминьдан выиграл бы в Коммунистической партии Китая, то КПК заняла бы Тайвань, а Гоминьдан взял бы на себя контроль над материковым Китаем. В таком случае Китай был бы сегодня процветающей и богатой страной, а Тайвань превратился бы на подобие современной китайской Кубы.

Ситуация такова, что Тайвань может получить реальную независимость только в случае распада материкового Китая. А это явно в ближайшее время не предвидится. Поэтому, возможно, и Тайбэй, и Пекин той или иной степени пока устраивает подобная законсервированная ситуация неопределенности.

В такой ситуации Тайваню удается избегать поглощения Китаем, а КНР все больше пытается привязать к себе Тайвань экономически. Хотя для Пекина политический фактор сейчас играет куда более важную роль, чем экономический эффект от этого сотрудничества.

Это хорошо понимают и на Тайване. Как отмечает влиятельная тайваньская газета The Taipei Times: «Экономике Тайваня нужна глобализация, а не китаизация. Экономическая стратегия Тайваня в отношении Китая нуждается в коррекции. Отношения между Тайванем и Китаем все больше становятся похожими на конкурентные, чем на партнерские, так как эпоха вертикальной интеграции через пролив закончилась. Вместе с тем нельзя упускать из виду того, что китайские центральные и местные органы власти пытаются влиять на тайваньские СМИ, свободу слова и рынки с их политико-экономическими связями. Поэтому Тайваню необходимо создать механизмы для обеспечения национальной безопасности в политике и экономике ».

Китаю трудно видеть независимый Тайвань еще и потому, что по сути он является ахиллесовой пятой китайского авторитаризма. Интересно, что во время визита китайского правозащитника Чэнь Гуанчэна в Тайвань встретиться с ним не нашли возможности ни президент Ма Инцзю, ни спикер тайваньского парламента Ван Цзинь-пин.

Похоже, нежелание Ма Инцзю встретиться с диссидентом Чэнь Гуанчэном было еще одним примером антипатии к людям, которые напоминали ему, что он должен вести себя как президент страны, которой не руководят с Пекина.

Можно также предположить, что возможность для Чэнь Гуанчэна посетить Тайвань, учитывая отказ в таких посещении Далай-ламе, уйгурской правозащитнице Ребии Кадир и другим персонам нон грата в немалом списке врагов Пекина, – это попытка тайваньского президента показать своим соотечественникам, что он таки имеет хребет не хочет полностью прогибаться под давлением правителей материкового Китая.

Однако Чэнь Гуанчэн все равно не сделал жизнь удобной для правящей тайваньской верхушки, когда после встречи с председателем оппозиционной Демократической прогрессивной партии Су Цзэн-чаном заявил, что «понятие независимости не является устаревшим для Тайваня».

Впрочем, взгляды Чэнь Гуанчэна не помешали и членам тайваньского парламента встретиться с ним. Для многих из них это стало получением большей информации о репрессиях, пытках и незаконном лишении свободы в Китае. Им также стали понятны национальные различия между материковыми китайцами и тайванцами.

Сегодня многие на Тайване опасаются, что отношения Тайваня с КНР становятся все более тесными. Они выражают обеспокоенность тем, что угроза более глубоких связей с Китаем может привести в будущем к поглощению Тайваня материковым Китаем.

Кроме того, тайванцы, которые живут и работают в Китае, могут легко стать жертвами китайской «своеобразной» правовой системы. А предложения Тайбэя открыть взаимные представительства застопорились из-за нежелания Пекина позволить представителям Тайваня иметь доступ к своим соотечественникам, которые оказались на материке.

Вместе с тем, прошлогодний отказ Тайваня позволить Далай-ламе посетить остров, на котором он ранее уже побывал трижды, кажется попыткой официального Тайбэя избежать гнева китайского правительства, которое не признает легитимности духовного лидера Тибета в изгнании.

Можно сказать, что визит правозащитника Чэнь Гуанчэна является своеобразным тестированием связей между материковым Китаем и Тайванем.

Посещение Чэнь Гуанчэном Тайваня вряд ли может привести к серьезному ухудшению отношений Тайваня с материком, поскольку в Пекине и так уже недовольны нежеланием Тайбэя продвигать связи между двумя сторонами на новый уровень. Однако Китай никогда не отказывался от своего «права» применить силу.

Пока на Тайване у власти находится Гоминьдан, Китай не будет применять силовые методы для воссоединения. Однако если к власти вернется оппозиционная Демократическая прогрессивная партия и решится де-юре провозгласить независимость Тайваня, Китай вполне будет способен применить против Тайбэя силовые методы.

Advertisements
Опубліковано у Uncategorized | Теґи: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , . | Додати в закладки: постійне посилання на публікацію.

Залишити відповідь

Заповніть поля нижче або авторизуйтесь клікнувши по іконці

Лого WordPress.com

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис WordPress.com. Log Out / Змінити )

Twitter picture

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Twitter. Log Out / Змінити )

Facebook photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Facebook. Log Out / Змінити )

Google+ photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Google+. Log Out / Змінити )

З’єднання з %s